Александр Семенович Шишков (1754 – 1841) – фигура, по своему масштабу сопоставимая с лучшими представителями русского дворянства. Морской офицер, герой баталий, дослужившийся до адмирала, он с той же самоотдачей трудился на гражданском поприще, став министром народного просвещения.
Шишков вошел в историю как непримиримый борец за национальную самобытность. Современники называли его «неугомонным русопатом» за борьбу с «чужебесием» – подражанием Западу, которое, как он считал, разъедало русскую культуру и веру. Возглавив литературное общество «Беседа любителей российского слова», он противопоставил западничеству Карамзина идею народности литературы. В полемике с карамзинистами из «Арзамаса», считавшими заимствования неизбежными, Шишков отстаивал чистоту языка, предлагая создавать новые понятия на основе славянских корней. Благодаря ему в литературных спорах звучали такие курьезные, но идейные замены: «аудитория» – «слушалище», «актер» – «лицедей», «героизм» – «добледушие». Свои взгляды он изложил в трудах «Рассуждение о старом и новом слоге» и «Славянорусский корнеслове».
Главным делом жизни Шишков считал воспитание в народе «огня любви к Отечеству». В ответ на либеральные насмешки он напоминал:
«Воспитание должно быть отечественное, а не чужеземное... Ученый чужестранец может преподать нам... некоторые знания свои в науках, но не может вложить в душу нашу огня народной гордости... Народное воспитание... не действует в настоящее время, но приготовляет счастие или несчастие предбудущих времен».
Либеральное общество высмеивало Шишкова, однако даже Карамзин признавал, что в его словах «много правды». О нравственных достоинствах адмирала говорит и такой случай: десять лет он не брал оброка со своих крепостных крестьян. После неурожайного года они сами пришли к нему, опасаясь, что жалования барину не хватает. Крестьяне кланялись в ноги, прося взять деньги за прошлые льготные годы. Но Шишков отказался, пообещав, что если понадобятся средства, он попросит у них сам. Это был человек, чья честность признавалась даже оппонентами.
Вечная память русскому подвижнику, воспетому Пушкиным: «Сей старец дорог нам: он блещет средь народа, Священной памятью двенадцатого года».
