* * *
Одинокая мачта —
стойкий кипарис в ночи...
Приснись мне!
Чтобы голос сливался
с лазурью поникшего дня
и раздумья о новом
разгонялись попутным ветром.
Позови в места,
где вознесусь
не жрицей твоего огня...
Сама...
Длинная аллея ждала...
* * *
Несчетное звезд количество —
созвездие далекой юности,
до сих — единственный компас
во встроенной непонятной геометрии,
под сердцем пульсирует обреченно:
вечны муки идеи — птицы
со скрученной в спираль на шее
длинной белой фатой...
Мечта на вершине превращается
в разреженный воздух,
где за каждый глоток
проплачено слепотой
в ультрафиолетовой дали...
* * *
Выпусти птицу из груди!
Лети за ней туда,
где параллели пересекаются в жертвенности
и на тонких волосках
одинокие ноты недосказанного:
чумная чечетка чувствознания
спелого каштана, подпрыгивающего
на раскаленной адовой сковороде
осенней агонии;
острый наждак патриотизма,
оттачивающий камень рода,
народа;
бурый бархат знамени,
пропитанный ветшающей кровью...
Льется рекой!
И река перестанет быть рекой!
Кровь перестанет быть Рекой!
... Пока незнакомый луч абстрактности
не пронзит дно земли:
в новых проекциях
острия копий
проклятий, заклятий
противостояния параллелей
родов-народов...
Поплывут деревья по стенам!
Сместятся светила в человеческих умах!
И время протянет руку...
В безмолвии воздух жертвенности.
Нет жизни без воздуха.
Нет воздуха без жертвенности.
* * *
Сухая женщина с розовыми волосами
надеется на оттепель после революции:
талые воды гор оросят
ее бесплодную горизонталь —
спасут от безводья...
Рыхлый мужчина в голубых джинсах
надеется на оттепель после революции:
талые воды гор сметут
вертикаль предков,
осуждающих безволие...
Платья-кружева последнего
снега — романтика
не отведут
глаза от весеннего таяния:
вера — не надежда на
оттепель...
Тело и Дух — едины — цветут
сады в Воскресение —
пересечение вертикали-горизонтали...
Богоматерь
молится о спасении...
* * *
Смотреть,
как горит Нотр-Дам де Пари...
Не смотреть,
как горит Нотр-Дам де Пари...
Не перебирать в скукоженной памяти
святые писания,
предвещающие закат-ад;
не раскладывать по полкам знаки —
длинные хвосты-языки... Так химеры,
обмотавшись в шпик, в силе —
скинуть Христо-Вертикаль!
И не для глаз
слезы пригвожденных
горожан —
на плахе,
в молитвенном экстазе.
Вера — Воля!
Черная сажа-порча-парча —
лучезарным дождем витражей!
Стены, что строились на века, —
не дотла!
И Пресвятая Матерь на Небесах —
всегда!
простит, утешит...
Париж!
* * *
Ночь на плечи легла водопадом,
в волосах —
заплутавшие звезды:
над Мтацминда взлетали, как птицы,
и светились в фонтановы искры...
В снах веселых сосновых веснушек
и пушистых еловых ресничек
все, как прежде,—
царственна нива! —
отголоски далекого пира...
И тосты,
что горою единой, —
и мосты —
над великой Курою:
Авлабара, Метехи, Мейдана,
Сурб Геворга, мечети, Самеба, Александра Невского
церкви,
ханукальных светильников, свечи —
все соседство
над лентой —
рекою!..
...что разбавит шарманщик нештучный
непонятным еще —
и французским...
Ночь на плечи легла водопадом:
про любовь
и застольную нашу!
и про корни, и руку Вахтанга:
всем в наказ и указ —
только «кверху!»
Мравал жамиа! — славься вовеки!
эхом долгим...
...протяжно легато:
кипарисовых теней аллеи,
что в столпах снисходящего неба,
и Хосроидов род спит спокойно,
охраняет под бархатом ночи
мир —
на стойкие
царские плечи...
Ночь на плечи
легла водопадом, в волосах —
заплутавшие звезды...
Источник – https://magazines.gorky.media/...
