Ну что ж, село Кукобой. Глухомань ярославская, Первомайский район – и стоит там церковь. Не старушка древняя, нет – ровесница двадцатого века, тысяча девятьсот двенадцатый год. А поставил её на родной земле купец из Питера, Иван Агапыч Воронин. Земляк, стало быть – оторвался от кубышки. Говорят, мужикам выбор дал: либо рельсы проложим до города, либо храм сложим. Выбрали храм – и правильно сделали, потому что поезда и тогда были скучны, а без церкви село не село.
За проект взялся сам Василий Антонович Косяков. Тот самый, что морской собор в Кронштадте строил. И затеял он тут не русский ампир и не скупо-казённые формы, а неорусский стиль – основательно, любовно, с фантазией. Кирпич для стен выписали германский, глазурованный, бело-розовый – на солнце играл, как дорогой штоф. Шатры колоколен крыли черепицей из Финляндии. И всё это встало посреди полей – монументально и немного сказочно, словно Илья Муромец в выходной сюртук вырядился.
Дальше – как у всех. Пришли новые люди – церковь закрыли. И пошла гулять по приделам проза жизни: сперва склад, потом тюрьма, потом сельский клуб. Куда только ни загоняли советскую действительность – и везде она чувствовала себя хозяйкой. А храм стоял, молчал, обрастал нужником и разрухой.
В восемьдесят девятом его, наконец, вернули Богу и людям. Но что значит «вернули»? Крыша течёт, своды плачут, главы без крестов, кирпич германский крошится, а финская черепица давно пошла на дачные нужды окрестных дачников (которых тут отродясь не было). Здание, скажем прямо, в аварийном состоянии. Однако живое. И в реестре культурного наследия числится – хоть и по региональной, а не по федеральной статье, что тоже неплохо, если мерять по нынешним временам.
Алексей Слёзкин, человек с фотоаппаратом, заснял этот памятник в наши дни. На снимке – не руина, не музейный экспонат, а полузабытый, но крепкий старик, который ещё глядит на мир поверх овражков и говорит: «Ничего, подлатаем. Не впервой».
Лев Якутянин
