Карабахский армянин по крови и духу, русский полководец по призванию и судьбе.
Одна его Родина была малой — каменистые склоны Карабаха, где каждый камень помнит стойкость, а ветер в ущельях учит терпению. Здесь, в этой древней земле, ковался его характер — ясный, твёрдый и лишённый суеты. Здесь, в сердце нагорья, рождалась та внутренняя, несгибаемая твердь духа, что крепче гранита. Здесь впитал он молчаливое мужество гор, простую мудрость своего народа: чтобы выстоять, нужно глубоко пустить корни в родную землю.
Другая его Родина была великой — бескрайняя Россия, раскинувшаяся от лесов до степей. Она приняла его не как гостя, а как сына, отдав ему свои просторы для защиты, свою боль для осмысления, свою судьбу для руководства. Здесь его карабахская твёрдость нашла свой масштаб и предназначение. Здесь он стал не просто храбрым офицером, но стратегом, чей ум охватывал фронты, а сердце чувствовало биение огромной страны.
На великой войне эти две Родины слились в нём воедино. То упрямое, родниковое мужество, что веками хранило его народ, стало основой его воли. Он выдерживал удары, планировал операции и выводил армии из окружений с тем же холодным, ясным спокойствием, с каким его предки встречали бури в гомах. Он отстаивал русские города и штурмовал неприступные цитадели Восточной Пруссии с той же личной, почти сыновней яростью, с какой защищали бы свой родной дом в карабахском селении. В его службе не было разделения — он отдавал России всю силу, взращённую его первой, каменной колыбелью.
И потому его маршальский жезл — это не только символ военной власти. Это и посох паломника, прошедшего путь между двумя мирами и оставшегося верным обоим. Это мост, перекинутый от скалистых долин Кавказа до стен поверженного рейхстага.
Иван Баграмян. Карабахский армянин. Русский полководец. Сын двух Родин, которые в нём, в его долге и его славе, навсегда стали одной великой Отчизной. В этом — его тихая, непреходящая победа.
Лев Якутянин
