Осень в Богословке была тиха и строга, как пожилой учитель в сером сюртуке. Небо висело низко, без обид и угроз, и казалось, что оно устало следить за людьми и решило передохнуть. Трава у ограды пожелтела неровно

Колокол был старый. Тяжёлый. Потемневший от времени и погоды. Он висел над селом давно — так давно, что уже никто не помнил, когда появился. Говорили просто: всегда был. Сысой стоял рядом, у самого края звонницы

Молебен в Колонном зале Таврического дворца проходил в сдержанной, собранной тишине. Колонны уходили в полумрак, и свет свечей мягко ложился на ризы священнослужителей. Огни горели ровно, без дрожи

Утром на Ладоге прежде всего чувствуешь холод. Он не колет и не давит — просто присутствует, ровный и глубокий, такой, что касается не кожи, а словно сразу внутреннего. Берег ещё в тени, вода тёмная